Мать говорила тебе: «Вася, иди осторожнее, там у подъезда какие-то парни». Учителя в школе повторяли: «Если видишь компанию из нескольких человек, перейди на другую сторону». Тебя учили, что нельзя смотреть в глаза. Это может кого-то разозлить. Тебя могут ударить. Избить. Покалечить. Испачкать. Ещё тогда, 15 лет назад, тебя научили бояться. Ты вырос трусом, и считаешь это нормальным. Потому что окружают тебя такие же трусы. Тебя ударят, а ты убежишь, намочив при этом штаны.
Тебе запрещали носить нож. Тебе говорили, что тебя порежут своим же оружием. А если ты, не дай Бог, кого-нибудь зацепишь, тебя поймают и посадят. У тебя будут проблемы. Вместе с истеричными завываниями старших ты впитал главную мораль своей жалкой жизни: уходи от проблем. Прячься, убегай, оглядывайся по сторонам. Главное, не попади в милицию. Главное, не вылети из школы. Когда ты сталкиваешься с проблемой, у тебя подкашиваются ноги. Когда ты слышишь о проблемах других, ты смеёшься. И вместе с тем дрожишь.
Тебя учили уважать и слушаться старших. А старшие в это время глушили дешёвое вино, сквернословили и мечтали о новой машине и балконе на даче. Ты впитал эти цели в себя. Только мозгов у тебя ещё меньше, чем у них, а амбиций — в разы больше. На этом основании ты считаешь себя высокодуховной личностью? Ты чмо, а не личность. Трусливое беспомощное чмо.
Тебя с детства учили, что твой народ — это ничто, и ты должен жить исключительно для себя. Для квартиры, машины и балкона на даче. Так ты забыл про своих ближних, про свою кровь. Ты презираешь собственный народ, хотя сам являешься его частью. Ты баклажан, зреющий на поле среди миллионов точно таких же овощей.
Потом ты вырос, и стал программистом или менеджером. Ты сидишь в офисе и получаешь свои 1500 баксов. Родители тобой гордятся. Но что ты будешь делать, когда придётся защищать свою семью? Что ты сделаешь, когда к твоей жене полезет наглый «джигит»? Обделаешься в штаны? Что ты сделаешь, когда твоего сына изобьют? Скажешь ему, чтобы обходил стороной нехороший дворик? Обратишься в милицию, которая над тобой только посмеётся?
Что ты сделаешь, когда у пенсионеров отнимут последние льготы? Когда цены за услуги ЖКХ скакнут в два раза? Когда узнаешь, что за прошедший год в Россию въехало больше миллиона мигрантов, в то время как русских стало на миллион меньше? Тебя это не будет волновать. Ты зарабатываешь достаточно, чтобы платить за квартиру, а то, что для миллионов твоих соотечественников это серьёзный удар, тебе не интересно.
Так ты проживёшь всю жизнь. Если повезёт, заработаешь на квартиру и воспитаешь своих детей так, как когда-то воспитали тебя. А тем временем от систем образования и здравоохранения, и так дышащих на ладан, не останется ничего. Когда до тебя это дойдёт, будет поздно. Ты будешь винить во всём «власть», но ты не сделаешь ничего, чтобы остановить этот беспредел. Просто ты станешь чаще оглядываться по сторонам, но будешь терпеть. Потому что ты боишься сесть в тюрьму, даже получить синяк под глазом ты боишься. «Клиенты на работе не поймут».
Тебя с детства растили на убой. И ты вырос самодовольным беспомощным овощем. Твой конец предрешён: либо ты сгниёшь на грядке, либо тебя съедят. Третьего не дано.
В переходе возле станции метро сидит женщина неопределенного возраста. Ей можно дать с ходу и тридцать, и двадцать три, и сорок два. Волосы у женщины спутаны и грязны, голова опущена в скорби.
Перед женщиной на заплеванном полу перехода лежит кулек. В кулек сердобольные граждане бросают деньги. И не бросали бы, да на руках женщина держит весомый «аргумент» в пользу того, что ей деньги просто необходимы. На руках у женщины спит ребенок лет двух. Он в грязной шапочке, бывшей когда-то белой, в спортивном костюмчике. Переход – место достаточно оживленное. И течет нескончаемым потоком людская толпа, и звенит мелочь в кульке, и шуршат купюры.
Я ходил мимо женщины около месяца. Я догадывался, кому уходят деньги, жертвуемые многочисленными прохожими. Уж сколько говорено, сколько написано, но народ наш такой – жалостливый. Жалостливый, до слез. Готов народ наш отдать последнюю рубашку свою, последние копейки из кармана вытряхнуть. Подал такому «несчастному» – и чувствуешь, что у тебя все еще не так плохо. Помог, вроде бы как. Хорошее дело сделал…
Я ходил мимо попрошайки месяц. Не подавал, так как не хотел, чтобы на мои деньги какой-нибудь негодяй купил себе кирпича одну штуку, да вставил в стену нового дома-дворца своего. Пускай будет дыра у него в стене, у негодяя этого. Не будет кирпича от меня. Но, судя по тому, как попрошайке подавали, хозяин ее имел уже несколько домов-дворцов.
Ну и попрошайке что-то перепадает, конечно. Бутылка водки на вечер, да шаурма. Хозяева таких «точек» попрошайничества имеют немало, но отличаются жадностью. И жестокостью. На том и держится их супердоходный бизнес. На деньгах да на страхе. Никто из опускающих монетку в кулечек не знает, что «встать» на место возле Владимирского собора невозможно, а хождение по вагонам метро с уныло-тягучим «простите, что я до вас обращаюся» стоит от 20 долларов в день. Или – знает? В таком случае – знает, но подает?
Никто из добряков, жертвующих «мадонне с младенцем», не задумывается над еще одним вопросом. Над одним несоответствием, буквально бросающимся в глаза. Спустя месяц хождения мимо попрошайки меня вдруг как током ударило, и я, остановившись в многолюдном переходе, уставился на малыша, одетого в неизменно-грязный спортивный костюмчик. Я понял, что именно казалось мне «неправильным», если можно назвать «правильным» уже само нахождение ребенка в грязном подземном переходе с утра до вечера. Ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено той, кто представлялась его мамой. Попрошайка подняла на меня глаза. Наши взгляды встретились. Бьюсь об заклад, она поняла то, что понял я…
У кого из вас, уважаемые читатели, есть дети? Вспомните, как часто они спали в возрасте 1-2-3-х лет? Час, два, максимум три (не подряд) дневного сна, и снова – движение. За весь месяц каждодневного моего хождения по переходу я НИ РАЗУ не видел ребенка бодрствующим! Я смотрел на маленького человечка, уткнувшегося в колено «мамы», и страшное мое подозрение постепенно формировалось в твердую уверенность.
– Почему он спит все время? – спросил я, уставившись на ребенка.
Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Она опустила глаза и закуталась в воротник потертой куртки. Я повторил вопрос. Женщина вновь подняла глаза. Она посмотрела куда-то за мою спину. Во взгляде ее явственно читалось усталое раздражение вперемешку с полнейшей отрешенностью. Я впервые видел подобный взгляд. Взгляд существа с другой планеты.
- Пошел на… – произнесла она одними губами.
– Почему он спит?! – я почти кричал…
Сзади кто-то положил руку мне на плечо. Я оглянулся. Мужчина с типичным лицом рабочего с близлежащего завода неодобрительно хмурил седые брови:
– Ты чего к ней пристал? Видишь – и так жизнь у нее… Эх… На вот, дочка, – мужик вытряхнул из своей огромной пятерни монетки.
Попрошайка перекрестилась, изобразив на лице смирение и вселенскую скорбь. Мужик убрал ручищу с моего плеча, побрел к выходу из перехода. Дома он расскажет, как защитил угнетенную, несчастную, обездоленную женщину от негодяя в дорогой дубленке.
Милиционер, подошедший ко мне в переходе на следующий день, выразился почти так же, как и его «подопечная» попрошайка. И на свой вопрос я получил исчерпывающее:
– Пошел в…
А ребенок спал…
Я позвонил знакомому. Это веселый и смешливый человек с глазами-маслинами. Он с горем пополам окончил три класса, и читает с трудом. Полное отсутствие образования не мешает ему передвигаться по улицам города на очень дорогих иномарках и жить в домике с бесчисленным количеством окон, башенок и балкончиков. Знакомый был весьма удивлен моей уверенностью в том, что весь без исключения подобный бизнес контролируют представители его национальности. Я узнал, что в Киеве попрошаек «держат» и молдаване, и украинцы. Причем, первые специализируются, в основном, на «инвалидах войны». Мы часто видим их на переходах и светофорах, снующими буквально под колесами машин. Мнимые афганцы «работают» также и в метрополитене.
Всевозможными «больными», хромыми и «приехавшими делать операцию» заведуют с равным успехом как украинцы, так и цыгане. Бизнес этот, несмотря на кажущуюся стихийность, четко организован. Курируется попрошайничество организованными преступными группировками, и деньги, брошенные полунищими прохожими в кулечек «обездоленного инвалида», уходят «наверх». Причем, настолько «наверх», что, узнай об этом сердобольный прохожий, он потерял бы сознание от удивления. Детей берут в «аренду» у семей алкоголиков, или попросту воруют. Но это все, что говорится, цветочки.
Мне нужно было получить ответ на вопрос – почему спит ребенок? И я его получил. Причем, мой знакомый цыган произнес фразу, повергнувшую меня в шок, вполне обыденно, спокойным голосом. Как о погоде сказал:
– Или под героином, или под водкой…
Я остолбенел. «Кто под героином? Кто – под водкой?!»
– Ребенок. Чтобы не кричал, не мешал. Ей с ним целый день сидеть, представляешь, как он надоесть может?
Для того чтобы ребенок спал весь день, его накачивают водкой. Или – наркотиками. Разумеется, что детский организм не способен справляться с таким шоком. И дети часто умирают. Самое страшное – иногда умирают днем, среди «рабочего дня». И мнимая мать должна досидеть с мертвым ребенком на руках до вечера. Таковы правила. И идут мимо прохожие, и бросают мелочь в кулек, и считают, что поступают благородно. Помогают «матери-одиночке»…
… На следующий день я стоял в переходе возле станции метро Л. Милиционера, ответившего мне вчера ругательством, не было видно. Я запасся журналистским удостоверением, и был готов к серьезному разговору. Но разговора не получилось. А получилось следующее…
У женщины на руках лежал ДРУГОЙ ребенок. Мои вопросы попрошайка попросту игнорировала с отрешенным лицом. Меня интересовали документы на ребенка, и, самое главное – где вчерашний малыш?
Попрошайка вопросы игнорировала, зато их не игнорировали торговки, стоявшие рядом. От женщины, торгующей трусиками, я узнал, что мне следует, мягко говоря, удалиться из перехода. К возгласам торговки подключились ее негодующие соседки по ремеслу. Следом за ними – прохожие преклонных лет. В общем, я был с позором выдворен из перехода. Оставалось одно – звонить 02 или искать милицейский патруль. Но милиция нашла меня сама. Сержант, любитель посылать в…, подошел ко мне и спросил документы. Я документы предоставил, и высказал свое мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Сержант со мною согласился, и… отправился звонить кому-то. Я стоял перед переходом, с полным ощущением того, что пытаюсь бороться с ветряными мельницами. Спустя несколько минут в переходе не было уже ни торговок, ни попрошайки со спящим ребенком…
Когда вы видите в метро ли, на улице ли женщин с детьми, просящих милостыню, задумайтесь, прежде чем ваша рука полезет за деньгами. Подумайте о том, что не будь вашего и сотен тысяч подаяний, и бизнес этот умер бы. Умер бы бизнес, а не дети, накачанные водкой или наркотиками. Не смотрите на спящего ребенка с умилением. Смотрите с ужасом. Ибо вы, прочитавшие это, знаете теперь – почему спит ребенок…
Следует принять законопроект, по которому курящих людей будут судить по уголовному кодексу.
Хочешь курить? Кури, сцуко, у себя дома. Почему ты, тварь, лезешь в окно или в подъезд? А мрази, которые в туалетах курят - их надо сразу с ОМОНом брать, желательно убивая при попытке к бегству. Сиди дома и дыми у себя там. Там, бля, дома у себя. И сам дыши дымом, урод! Пока не сдохнешь, а сдохнешь ты в этом случае очень скоро - к великому счастью окружающих!
Первый раз попался курящим вне дома - штраф в десять тысяч минимальных зарплат.
Второй - в колонию строгого режима на десять лет с принудительным лечением там.
Третий - смертная казнь в газовой камере (никаких других способов!). Душить не парами цианида, а никотином.
Оправдания вида "Я хочу гробить своё здоровье и гроблю" - принимаются только с пулей в голову, так сказать, абсолютизация угробления здоровья. С конфискацией оставшегося имущества в пользу восстановления экологии от табачного дыма.
Кстати, в газовую камеру надо ещё уродов, которые под окна машины ставят. Этих - с первого же раза. Душить не парами цианида, а бензиновым выхолопом, как в газенвагенах.
Иногда, особенно ближе к ночи, когда я закуриваю очередную злую цыгарку, мне становится страшно от того, что может быть.
Что буду лежать в палате обездвиженный, а рядом со мной будет сидеть Смерть и читать Вудхауса.
И вот когда я ее мысленно спрошу (а губами я естественно шевелить не смогу): "Слушай, а когда я сдохну-то?"
И она ответит: "Погоди, тут Вустер опять в такой забавный переплет влип, я сейчас дочитаю и пойдем, хорошо? И, вообще, тебя минсоцразвития предупреждал, лежи-отдыхай".
А это будет равносильно самому страшному приговору. Только лежать-отдыхать.
От этого страшно. Хочется, чтобы все было по-быстрому.
Чтобы сидишь с утра, на шее незавязанный галстук, ты хлебаешь быстро-быстро кофе, наклоняешься над столом - а потом бац, и она сидит.
Спрашиваешь: "Чего, пора?"
Она меланхолично так: "Ага, пора. Галстук можешь не завязывать, все равно не нужен".
А ты такой: "Слушай, а можно, чтобы никто про меня не помнил?"
А она: "Конечно. На мобилке бабло есть? Кинь на 9342 свой номер".
Я: "Какой номер?"
Она, терпеливо и отрешенно: "На лбу пощупай".
Щупаешь - и впрямь номер. Давишь на кнопки, посылаешь. Уведомление на экране: "Память о вас стерта".
Смерть смотрит: "Ну теперь пошли?"
Молча киваешь, берешь плеер, втыкаешь один наушник в ухо, play - и на улицу.
Смерть становится рядом: "Ну?"
Ты такой: "Чего ну?"
Смерть: "Выбирай. Где хочешь помереть-то".
А ты: "А можно выбирать, да?"
Смерть: "Ты же смску отослал, выбирай, это подарок".
Ты: "Ну вон на той лавочке, пусть тромб в мозг или инфаркт миокарда, только по-быстрому".
Смерть: "Оки-доки, мне вообще безразлично".
Идешь, садишься - Смерть рядом садится - и ты ей: "Подожди, я только трек дослушаю".
Смерть в ответ: "Да мне по барабану. Пару минут не решат. Дай послушать хоть".
Отдаешь ей наушник. И слушаешь последние удары барабана. Или сердце... Или барабан? Да вообще по барабану.
И чувствуешь, что все сделал и все успел. А что не успел - то безразлично. И медленно так, не торопясь, встаешь и идешь.
А Смерть тебе вдогонку: "Эй, а у них страница на майспейсе есть?"
Но тебе уже не слышно. Только барабаны. Или сердце. Или барабаны.
По барабану.
Зарегистрирован: 25.10.2006 Сообщения: 306 Откуда: Белая Куница
: 26-03, 08:34 Тема:
Тимофей Бёртон (он же Бартон, он же Буртон) — паренёк не из простых. Например, как это бывает у детей в США, не читает книг. Характерный, кстати, пример: книг не читает, то есть бездуховность полная — разве может считаться духовным человек, не читающий Достоевского? Так вот, не читает, а какие вещи делает. Непроизвольно закрадываются подозрения о нужности чтения этих самых книг вообще, если без оных вырастают тимы бёртоны. В детстве, понятно, Тимофей был несчастным задротом, имел серьёзные проблемы в общении и совершал странные поступки — например, самостоятельно выдрал себе зуб мудрости. Но и тут, как это бывает в США, кажущиеся недостатки сумел преобразовать в блестящие способности: фантазии "необычного мальчика" обрели совершенно зверское экранное воплощение. Ибо в каждом унылом задроте может дремать Тимофей, и задача общества — выпустить его наружу. Вот — в США получилось.
Все фильмы Тимофея Бёртона, на мой взгляд, практически одинаковые. Не зря в них постоянно задействован Джонни Депп, присутствие которого делает их ещё более одинаковыми. Джонни одинаково прекрасен что в образе Эдика с руками-ножницами, что Эдика Вуда — талантливого режиссёра, что в образе начальника шоколадной фабрики. Хотя с шоколадной фабрикой всё, конечно, непросто. У нас, у тупого быдла, выросшего в казармах на понятиях военного коммунизма, шоколадной фабрикой по известным причинам называется общественный сортир. Поэтому фильм "Чарли и шоколадная фабрика" вызывает истерическую реакцию задолго до начала. Отвлекаясь от образности следует отметить, что это очень хороший фильм Тимофея с Джонни в одной из главных ролей.
Кое-кому одинаковость фильмов не нравится. Например, людям, которые не понимают, что шутка повторенная дважды, смешнее вдвое. Шутка, повторенная Тимофеем Бёртоном трижды — смешнее втрое. И каждый раз, когда в очередном фильме Тимофея видишь очередного придурочного Джонни Деппа, становится всё смешнее и смешнее. Лично я слежу за творчествами того и другого крайне внимательно, строжайшим образом добывая все новинки. Кстати, фильмы, в которых нет Джонни Деппа (например — Планета аблизьян), получаются вовсе не такими смешными. Ибо только Джонни Депп может как следует изобразить смешного и нелепого задрота со сложным внутренним миром и легко ранимой психикой, которого так бережно хранит в себе вечный подросток Тимофей.
Отдельной строкой проходят макабрические мультики Тимофея. В них, что характерно, Джонни Депп отсутствует (только иногда за кадром гутарит). Но поскольку зверские фантазии Тимофея реализуются в мультиках наиболее полно, он там и не нужен. Вместо Джонни в мультиках действуют жуткие монстры и мёртвые невесты. Правда, следует отметить, что жуткие монстры и мёртвые невесты тоже получаются закомплексованными задротами, но от этого мультики становятся только смешнее.
Тексты богато снабжены картинками, нарисованными лично Тимофеем. Осмелюсь заметить, содержимое головы Тимофея картинки выявляют ничуть не менее ярко, чем фильмы. Очень, очень хорошие картинки.
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах
FAQ
Поиск
Пользователи
Группы
Регистрация
Профиль
Личные сообщения
Вход
